Первый послевоенный хадж советских граждан

До 1944 года паломничество в Мекку было запрещено. Как показывает анализ документов Совета по делам религиозных культов при СМ СССР (СДРК), руководство страны отменяло выезд на хадж и ограничивало количество паломников в Мекку под различными предлогами: эпидемии, неспокойная политическая ситуация в странах Востока, состояние здоровья кандидатов на хадж и так далее.

Смерть И.В. Сталина серьёзно изменила жизнь страны. Председатель Духовного управления мусульман Европейской России и Сибири (ДУМЕС) Ш. Хиялетдинов и Председатель Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана (САДУМ) И. Бабахан поспешили воспользоваться ситуацией и обратились в СДРК с просьбой разрешить выезд на хадж[1]. В начале июля, при утверждении плана работы на III квартал, СДРК наметил пункт о подготовке и проведении хаджа[2] (1 день зульхиджа соответствовал 11 августа). Подготовка к хаджу в столь короткие сроки, как показывает анализ документов СДРК за период 1944 – 1991 гг., ни разу не проводилась. Для ускорения процесса подготовки паломников, несколько представителей СДРК выехали в г. Уфу и г. Ташкент. Очень быстро были согласованы сметы расходов с Министерством финансов СССР, проложен и утверждён маршрут полёта. Группа из 18 паломников отправилась в путь на самолёте до Каира, одна из промежуточных посадок была в Тегеране. Их разделили на две подгруппы. В каждой из них был свой руководитель – Председатель ДУМЕС Ш. Хиялетдинов и заместитель Председателя САДУМ З. Бабаханов. После возвращения, в сентябре 1953 г., все паломники отчитались перед работниками СДРК о прошедшей поездке[3]. Муфтий Ш. Хиялетдинов в соборной мечети г. Уфы рассказывая о хадже, особо отметил два момента: огромное количество бедных в странах, по которым прошло путешествие, и исключительную заботу советского государства о повышении благосостояния народов СССР[4].

К сожалению, в одной из работ авторитетного исламоведа, доктора исторических наук, профессора Р.А. Набиева, допущена опечатка, написано «18 групп»[5, с. 102].

В начале апреля 1954 г. СДРК наметил рассмотрение ходатайств муфтиев И. Бабахана и Ш. Хиялетдинова о хадже. На заседании СДРК, состоявшемся 12 июня, было решено разрешить выезд 21 паломнику[6]. В секретном письме от 15 июня, в адрес ЦК КПСС Председатель СДРК И.В. Полянский просил разрешить паломничество в 1954 г. для 21 мусульманина. По нашему мнению, И.В. Полянский выдвинул сильный аргумент в пользу хаджа 1954 г.: «Появление в Мекке паломников из Советского Союза в августе месяце 1954 г. сыграло бы с политической точки зрения положительную роль показав, что паломничество в Мекку мусульман из Советского Союза в 1953 г. являлось не разовым пропагандистским мероприятием Советского правительства, как это хотели представить некоторые круги, а доказательством того, что в Советском Союзе мусульмане имеют постоянную возможность ежегодно выполнять одну из основных канонических обязанностей мусульман – паломничество в Мекку, и что Правительство СССР не чинит им в этом препятствий». Аргументы возымели действие и Постановлением Секретариата ЦК КПСС от 3 июля 1954 г. было решено дать согласие выехать на хадж 21 человеку. В письме к министру финансов СССР А.Г. Звереву, от 22 июля, И.В. Полянский так охарактеризовал состав выезжающих «Группа паломников будет состоять в основном из мусульманского духовенства и отдельных верующих». СДРК разработал подробную смету расходов для поездки[7].

После хаджа, И.В. Полянский 11 сентября 1954 г. отправил доклад в ЦК КПСС, в котором говорилось «Появление паломников заграницей подряд второй год подрывает лживую пропаганду об уничтожении мусульманской религии и преследованиях служителей культа в СССР»[8]. О 18 паломниках хаджа 1953 г. и 21 отправившемся в паломничество 1954 г. сообщил И. Бабахан (совершивший два хаджа к этому времени) в ходе беседы 9 июля 1954 г. с делегацией из Индии посетившей САДУМ[9].

В начале 1955 г. в СДРК стали приходить документы о подготовке к хаджу на местах. Руководители Духовного управления мусульман Закавказья (ДУМЗАК) перед хаджем 1955 г. предупредили мусульман, что для хаджа надо иметь 17 тыс. рублей, и уже 29 декабря 1954 г. ДУМЗАК составило список из 28 желающих совершить хадж в 1955 г. [10]. При этом надо учитывать, что в 1954 – 1955 гг. средняя зарплата в СССР была около 750 рублей в месяц. В январе ДУМЕС прислал список из 21 желающего совершить хадж.

В январе 1955 г. САДУМ передал список на 13 человек. В феврале ДУМЗАК рассмотрело кандидатуры потенциальных паломников и послало в СДРК ходатайство о допуске к хаджу 19 человек. Но в марте уполномоченный СДРК по Аз.ССР М. Мамедов прислал в СДРК список и документы 20 человек, указав, что на 7 человек есть отвод «соответствующими органами». В письме от 22 марта 1955 г. И.В. Полянский изложил министру иностранных дел СССР В.М. Молотову точку зрения СДРК о хадже «…Совет сообщает, что он считает нецелесообразным разрешать из Советского Союза массовое паломничество мусульман в Мекку. По мнению Совета, поездку мусульман в текущем году, по примеру прошлых лет, следует произвести на самолете, увеличив количество паломников до 42 человек»[12].

В начале апреля 1955 г., на заседании СДРК посвящённом утверждению плана работы на II квартал, было принято решение согласиться с ходатайством Духовных управлений и выйти в директивные инстанции с просьбой разрешить хадж в 1955 г.[13]. СМ СССР пошёл на встречу ходатайствам и своим распоряжением от 26 мая 1955 г. №4431рс разрешил СДРК дать согласие Духовным управлением отправить в хадж 21 человека на специально выделенном пассажирском самолёте по маршруту аналогичному 1954 г.: Москва – Симферополь – Анкара – Бейрут – Каир – Луксор – Джидда[14].

В мае 1955 г. СДРК выслал в г. Баку комплект выездных дел на 15 человек[15] и получил документы из Уз.ССР на 14 человек, прошедших проверку КГБ. В конце весны в СДРК поступили документы из Башкирии, из Куйбышевской области на 1 человека, из Челябинской области на 4 человек, но 3 из них А. Букрин, уполномоченный СДРК при Челябинском облисполкоме, рекомендовал не отправлять на хадж[16]. В 1955 г. на хадж полетели двадцать граждан СССР[17]. Появление советской группы в аэропорту г. Анкары вызвало восторг и удивление турецких граждан[18].

Как показывает анализ документов, перед отъездом на хадж паломников всегда инструктировали работники СДРК, они рекомендовали держаться группами, поменьше общаться с иностранцами, во всём подчиняться старшим групп[19]. Многоступенчатый инструктажах проходил и в посольствах. Например, 24 июля 1955 г. в посольстве СССР в Каире паломников предупредили о том, чтобы они «как можно меньше общались со здешними людьми, так как «среди них могут быть люди, враждебно настроенные к советскому государству, а больше занимались своими молитвами. Чтобы они жили всегда вместе, а не по разным квартирам. Не ходили по одиночке»[20]. Советский посол лично инструктировал сначала всех паломников, а потом старших в подгруппах о правилах поведения: кого пригашать на приём, что говорить, как себя вести[21]. Старшие подгрупп повторно инструктировали хаджи. Лейтмотивом этих инструктажей была мысль: «если к нам будут обращаться с вопросами, не говорить не знаю, а дать по мере возможности тот или иной, конечно, правильный и хороший для нашей Родины, ответ»[22].

Архивные документы позволяют утверждать, что в ходе своего путешествия паломники из СССР часто встречались с эмигрировавшими соотечественниками. В ходе бесед советские паломники чаще всего уходили от политических вопросов, либо «очень хорошо отзывались о своей жизни, о свободе мусульманской и других религий в СССР, о количестве мечетей и т.д.». Но походы по городу группами, лишний раз давали возможность арабам говорить о слежке советских граждан друг за другом. Ответ паломников из СССР по поводу прогулок только группой «боимся потеряться, т.к. не знаем города и арабского языка», вызывал усмешки и подтверждал слухи о притеснении мусульман в СССР[23].

Но и арабские власти боялись общения своих граждан с советскими хаджи. Доктор политических наук Ат-Турки пишет, что король Саудовской Аравии Абдель Азиз Ибн Сауд не хотел налаживать дипломатические отношения с СССР, считая советская политику угрозой арабскому миру, сопровождаемую распространением пропаганды безбожия[24, с. 131 – 132]. Многие выходцы из Российской империи и советского государства, жившие в Мекке, хотели общаться с паломниками из СССР, но боялись таких встреч, т.к. они влекли крупные неприятности со стороны полиции для этих «новых арабов»[25]. Тем не менее, в ходе своего путешествия, несмотря на противодействия советских и арабских властей, паломники встречались с эмигрантами и передавали им подарки и письма от советских родственников.

После приезда паломников в СССР, многие из них в беседе с работниками СДРК отмечали, что большинство членов группы не умели хорошо говорить по арабски и красиво читать Коран. Этот факт сильно подрывал репутацию мусульман СССР и давал основание арабам говорить, что мало кто из них, в том числе руководители Духовных управлений, могут читать и разъяснять Коран[26]. Тем не менее, анализ архивных документов позволяет сделать вывод, что среди советских паломников в разные годы были знатоки Корана и арабского языка. В ходе паломничества в августе 1955 г. несколько советских паломников были на приёме в университете Аль-Азхар. Среди них был имам мечети «Тилля шейх» Бахромов Мирза Махмуд. При посещении мечети Аль-Азхара он великолепно прочитал несколько аятов Корана по арабски, чем произвёл глубокое впечатление на присутствующих. Это заставило многих из них говорить, что мусульмане из СССР умеют читать Коран не хуже арабов в Каире[27].

Проблема плохого знания советскими хаджи арабского языка много раз поднималась и арабскими СМИ. Надо отдать должное египетским СМИ, они публиковали на своих страниц и позитивные новости о жизни мусульман в СССР. Так во многих каирских газетах в августе 1955 г. написали о награждении Председателя САДУМ И. Бабахана «орденом Трудового Красного Знамени за долголетнюю и плодотворную деятельность на пользу мира»[28]. Популярная среди египтян газета «Аль-Ахрам» 17 августа 1955 г. опубликовала благожелательную статью о пресс-конференции советских паломников. Корреспонденты этой газеты написали благожелательный отзыв о жизни советских мусульман и необходимости установления прочных дружественных связей между народами СССР и Египта[29].

Использование хаджи для пропаганды советского образа жизни было стандартным мероприятием в 50-ы годы. Большой опыт в этом вопросе был наработан советским посольством в Египие. Для этого устраивались приёмы в посольстве СССР в Каире. На них приглашались лица, представляющие интерес для советских дипломатов – крупные религиозные деятели, чиновники, преподаватели медресе, корреспонденты и т.п. Мусульманскому Востоку была интересно узнать о жизни мусульман в СССР из первых уст. Именно поэтому в ходе торжественного приема в честь паломников в августе 1955 г. министр вакуфов Египта спросил «Свободно ли живут и молятся мусульмане в СССР, соблюдается ли религиозный порядок женитьбы, не определяют ли в СССР невест по спискам, в обязательном порядке, существуют ли в СССР мечети?»[30].

По нашему мнению, эти вопросы ярко показывают, что наряду с правдивой информацией о положении религии в СССР, циркулировало и множество сплетен, не имеющих ничего общего с советской действительностью. Немалая заслуга в распространении ложных слухов принадлежала государствам Запада и Востока, видящим в СССР конкурента.

Анализ архивных документов показывает, что все выступления на пресс-конференциях даже рядовых советских мусульман проходили согласование в посольстве[31]. Советское посольство в Египте для демонстрации свободы совести в СССР в 50-е годы организовывало богатые приёмы, но были случаи, когда деньги для этого давали паломники. Так в 1955 г. паломники оплатили приём на 150 человек[32].

По мнению автора статьи, процитированные письмо И.В. Полянского от 15 июня и его доклад от 11 сентября 1954 г. в ЦК КПСС опровергают заявления современных авторов, говорящих о ежегодном участии советских мусульман в хаджах после окончания Великой Отечественной войны[33, с. 98; 34, с. 72; 35].

По мнению автора, одним из методов сдерживания потока просьб от советских мусульман и количества выехавших на хадж было отсутствие информации о планирующихся и состоявшихся хаджах. Подтверждением этого вывода является следующий факт – среди мусульман Аз.ССР ходили слухи о более 40 паломниках, полетевших на хадж в 1955 г.[36] Нежелание властей разрешать выезд на хадж и тем самым способствовать усилению ислама, зафиксировано во многих документах партийно-государственного аппарата СССР. Но партийно-государственному руководству СССР хадж тоже был нужен. Благодаря паломничеству советское государство проводило достаточно эффективные пропагандистские акции в странах ислама. Складывалась удивительная ситуация: несвободные в своих поступках, но лояльные государству мусульмане формировали за пределами СССР образ демократичной державы, свято соблюдающей права мусульман. При этом нельзя не отметить высокое качество работы всех структур, принимавших участие в подборе паломников. В 50-ые годы им удалось построить свою работу таким образом, что не было ни одного скандала с попыткой кого-либо из хаджи остаться на Востоке и попросить политического убежища на основе притеснения по религиозному признаку. Несмотря на обилие предлогов по отмене хаджа в 1946 – 1952 гг. и малого количества выезжающих в паломничество мусульман, партийно-государственный аппарат СССР не называл истинную причину такого положения дел. По мнению автора, она заключалась в нежелании властей усиливать ислам собственными действиями – паломничество и общение в ходе него с собратьями по вере неизбежно должно было способствовать усилению ислама внутри СССР и тем самым создавать барьер на пути официальной идеологии советского государства. Этого партийногосударственный аппарат допустить не мог и делал всё возможное для снижения влияния ислама на советских граждан.

Источники и литература:

  1. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 100, л. 26.
  2. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 92, л. 27.
  3. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 100, л. 26, 29 – 30.
  4. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 535, л. 95 – 96.
  5. Набиев Р.А. Ислам и государство: Культурно-историческая эволюция мусульманской религии на Европейском Востоке. – Казань, 2002.
  6. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 101, л. 60, 63.
  7. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 102, л. 150, 242, 249 – 256.
  8. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 102, л. 335.
  9. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 102, л. 262.
  10. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 226, л. 54 – 56.
  11. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 122, л. 77 – 78.
  12. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 122, л. 23, 32 – 72об, 80 – 85, 101 – 110.
  13. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 110, л. 80.
  14. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 122, л. 129; д. 123, л. 18 – 19; д. 230, л. 132; д. 535, л. 95.
  15. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 226, л. 54 – 56, 144 – 145.
  16. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 122, л. 131 – 134, 136 – 137, 139 – 147.
  17. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 60, л. 8.
  18. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 79.
  19. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 76 – 78.
  20. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 48 – 49. Орфография документа сохранена полностью.
  21. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 54, 55.
  22. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 80.
  23. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 24, 74, 83.
  24. Ат-Турки Маджид бен Абдель Азиз. Саудовско-российские отношения в глобальных и региональных процессах (1926 – 2004 гг.). – М., 2005.– С 131 – 132.
  25. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 23.
  26. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 4 – 12, 16 – 18, 21 – 28, 35 – 46, 48 – 61, 68 – 85.
  27. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 27.
  28. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 20, 39, 85.
  29. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 43, 44, 47.
  30. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 16, 75.
  31. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 34.
  32. ГАРФ, ф. 6991, оп. 4, д. 41, л. 85.
  33. Резван Е. ал-Хаджж // Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 1. – М., 1998.
  34. Назаров А.Х. История религиозной жизни мусульман Таджикистана в 1941 – 1991 гг. Дисс. … канд. ист. наук. – Душанбе, 2004.
  35. Амин аль-Касим, Дилявер Сейдахметов. История хаджа крымских татар. URL: http://islam.com.ua/articles/meet_islam/forgotten_history/1187/ (дата обращения: 08.05.2013).
  36. ГАРФ, ф. 6991, оп. 3, д. 226, л. 45.

Вячеслав Ахмадуллин, кандидат исторических наук, доцент.

Фото архивное

Поделиться ссылкой:

Leave a Comment