EuroNews: европейские дети ИГИЛ

Почему европейские страны отказываются от них? Каждый ребенок имеет неотъемлемое право на жизнь, заботу родителей, безопасность, медицинское обслуживание, образование. Это — положения международной Конвенции о правах ребенка; все они были нарушены в Сирии и Ираке, в районах, которые контролировали террористы ИГИЛ (запрещена на территории КР прим. ред.).

Телеканал Euronews подготовил репортаж о детях, рожденных от иностранных наемников этой организации. После падения ИГИЛ они остаются заложниками той войны, растут в лагерях тюремного типа на Ближнем Востоке, отвергнутые странами происхождения их родителей. Болезни, недоедание, сексуальное рабство, радикализация — вот неполный перечень угроз, которым подвергаются в лагерях тысячи маленьких французов, немцев, бельгийцев….

Почему Европа отворачивается от своих несовершеннолетних граждан? Есть ли шанс на правосудие у их родителей? Кто отстаивает интересы европейцев, оказавшихся в плену идеологии ИГИЛ?

Подрастающие террористы Европы?

Доминик Бонс, основатель ассоциации Syrien ne bouge agissons: «Этот рисунок он сделал, когда был маленьким. Здесь много разных деталей… Он говорил, что это дом его мечты».Сын француженки Доминик Бонс Николя мечтал о многом. Но ему так и не довелось пожить в доме на берегу моря с пальмами и бассейном.

Доминик Бонс: «Я сказала: «Да, это так здорово, что ты поедешь в Таиланд. Ты увидишь что-то новое, познакомишься с другими обычаями. Но на самом деле это был лишь предлог, чтобы уехать в Сирию».

Николя стал одним из более 5000 европейских граждан, которые, согласно данным Евросоюза, присоединились к террористической организации ИГИЛ в период с 2011 по 2016 год. Он погиб в Сирии в 2013-м. После смерти сына его мать решила начать борьбу с радикализацией во Франции. Доминик создала ассоциацию Syrien ne bouge agissons и написала обращение к правительству, в котором рассказала о том, что происходит с молодыми мужчинами и женщинами по всей стране.

Доминик Бонс: «Господин президент, надеюсь, мое письмо сообщит вам о моей работе».

По ее словам, эта проблема существует и сегодня. Доминик Бонс: «Я знаю одну мать, которая говорит, что ее дочери 18 лет, но это уже не ее дочь. Она ее больше не узнаёт. Но сейчас 2019 год. Однако все это продолжается. И как мы на это реагируем? Никак».

Европейские правительства и организации ведут борьбу с идеологией, которая завлекает людей в мир радикальных идей и жестоких действий. Некоторые из тех, кто когда-то присоединился к ИГИЛ, говорят, что хотели бы повернуть время вспять.

Анелиз Боржес, euronews: «Вы сожалеете, что приехали сюда?».

Хамза Нмейе, бывший боец ИГИЛ: «Да, я полностью сожалею об этом. Это стало моим первым преступлением. Я никогда не совершал преступлений в Бельгии, я был студентом».

Хамза Нмейе рассказал о том, что 7 лет назад привело его в Сирию, и что сегодня продолжает оказывать влияние на молодежь.

Хамза Нмейе: «Говорят, что идеология не разрушена. Все об этом знают. Если взять к примеру ООН, что они говорят по этому поводу? Они говорят, что нужно создать программу дерадикализации, чтобы могли измениться и вернуться в общество».

Хамзе Нмейе 29 лет, и он понятия не имеет, разрешат ли ему вернуться в его страну, когда это произойдет и какой будет его жизнь. Его история может вызвать такие чувства как страх и отвращение. Но, по мнению многих специалистов, если не принимать никаких решений, на этой почве может взойти ненависть и насилие у следующего поколения.

Доминик Бонс: «Мы должны серьезней об этом подумать. И побыстрей. Потому что, чем больше времени проходит, тем взрослее становятся дети. И они живут в окружении ужасных вещей. Сегодня это голод, болезни и все остальное. Перед этим была война, были бомбы, дети страдали из-за войны. Но все будет еще хуже, потому что когда они вырастут, они будут ненавидеть всех — страну где они родились, но также и страну, в которой они оказались. Это будут массовые убийцы».

Пока это просто дети, которые скоро вырастут. И, возможно, только тогда станет очевидно, что проблемы Европы с терроризмом не закончились.

«Дети не виноваты в том, что их родители были в ИГИЛ. Они не должны отвечать за ошибки взрослых. Эти дети — такие же жертвы войны», — говорит Шерин, сотрудница ЮНИСЕФ. По данным ООН, всего в лагерях для беженцев в Сирии находятся порядка 40 тысяч несовершеннолетних. При этом около 8 тысяч — это дети иностранных боевиков.

Из Нидерландов в ИГИЛ

Мы встретились с Ильхам. Она приехала в Сирию из Нидерландов. Здесь у нее родились двое мальчиков. В теории у них может быть голландское гражданство. Одна на практике нет никакого, они — апатриды.

«Когда я смотрю на моих детей, то мне больно. Для них — все происходящее, это нормально. Они ведь не видели другой жизни», — говорит Ильхам. Она знает, что ее дети оказались здесь из-за нее.

На вопрос, жалеет ли она, женщина отвечает: «Да. Мне было 19 лет, и я сделала неверный выбор. Попасть сюда было легко, а вот уехать крайне сложно».

Ильхам тоже говорит, что дети не должны расплачиваться за ошибки взрослых. «Вы знаете, они вырастут и когда-нибудь спросят: почему мы живем в Сирии, почему нам никто не помогает?» Однако кто конкретно должен помочь, на этот вопрос у Ильхам ответа нет.

Заложники войны

На войне дети подвергаются еще большему риску, чем взрослые. Они подвергаются насилию со стороны взрослых. Речь идет в том числе о сексуальном насилии, детском труде.

После разгрома «Исламского государства» в Сирии и Ираке с высокой трибуны ООН звучали призывы к государствам, в том числе европейским, как можно скорее вывезти из зоны конфликта всех несовершеннолетних, которые оказались там не по своей воле. Однако пока этот процесс идет крайне медленно, иностранные правительства не торопятся принимать решения о репатриации.

«Мне часто снится, что я беру их на руки. Но потом просыпаюсь и понимаю, что никого рядом нет», — говорит Паскаль, держа в руках фотографию своих внуков. Ее дочь уехала из Франции в Сирию 4 года назад. Взяла с собой детей. Теперь они находятся в лагере для беженцев, откуда вернуться не могут.

Паскаль говорит, что бросать людей на произвол на судьбы нельзя: «Их делами должны заниматься соответствующие инстанции, причем беспристрастно». Она надеется, что ее дочь вместе с внуками все-таки сможет вернуться домой. Но когда?

«Вот это ожидание, неведение — это крайне тяжело для матери. Знать, что ничем помочь не можешь. Остается только ждать, переживать. По сути, мы все жертвы и заложники ИГИЛ», — говорит она.

Источник: EuroNews

Поделиться ссылкой:

Leave a Comment