TUZ.KG: «Сирийская бомба» для Кыргызстана

Реакция на возвращение граждан КР из Сирии и Ирака. Возвращение кыргызских граждан, преимущественно женщин и детей из зон военных действий в Ираке и Сирии вызвало в обществе предсказуемую реакцию от попытки понять, что происходит до резкого неприятия. Разброс мнений по этому вопросу в отечественных медиа самый разный. Предлагаем почитать острый, полемический материал онлайн-издания TUZ.KG.

В начале августа отдельные инициативные группы заявили о необходимости возвращения из Сирии и Ирака кыргызстанцев, оказавшихся в зоне боевых действий. В первую очередь речь шла, конечно же, о детях и женщинах. Активисты, в числе которых экс-руководитель Службы Государственного советника президента КР (Курманбека Бакиева) по вопросам обороны, безопасности и правопорядка Кубанычбек Токтосунов настаивали, что, мол, дети и женщины – жертвы обстоятельств, не представляют опасности для общества и им необходимо помочь. К обсуждению вопроса подключились в правительстве. Более того, под руководством вице-премьер-министра Жениша Разакова была создана межведомственная рабочая группа, каждому члену которой открыта виза в Ирак.

«Решен вопрос организации чартерного рейса из КР в Ирак. Кроме этого, кыргызской стороной изысканы финансовые средства для выплаты штрафов за детей, нарушивших правила визового режима Ирака. В настоящее время время в аппарате правительства на стадии согласования находится проект распоряжения о выделении необходимых финансовых средств», — заявили в правительстве.

И, возможно, уже скоро – а было обещано в сентябре, рабочая группа отправится в Багдад, чтобы вернуть детей граждан Кыргызской Республики. В настоящее время идут подготовительные работы. Более того, через дипломатический корпус и консульство Кыргызстана в Турции ведутся работы для вхождения в курдский лагерь в Сирии и уточнения мест нахождения граждан КР. Вопрос взял под личный контроль глава правительства Мухаммедкалый Абылгазиев.

Но до сих пор никто так и не ответил со стопроцентной гарантией на вопрос – как будет проходить реабилитация этих репатриированных кыргызстанцев? Будет ли она проводиться вообще, и как это отразится на безопасности нас, мирных граждан, которые далеки как от идей терроризма, религиозного экстремизма, так и от зон военных действий в Сирии и Ираке?

Тема болезненная, ее мы решили обсудить с журналистом и психологом Евгенией Ким.

— Можно ли по умолчанию считать, что женщины и дети, оказавшиеся в Сирии, Ираке и т.д. — жертвы?

Прежде, чем высказывать свое мнение по такому щепетильному вопросу, обозначу свою компетентность. По образованию я клинический психолог с более чем трехлетним опытом ведения практики. В настоящий момент изучаю приемы манипуляции в СМИ и методики работы религиозных организаций. Не претендую на абсолютную истину, мое мнение основывается исключительно на собственном опыте работы.

В вопросе возвращения людей из зон боевых действий я вижу несколько составляющих. Первая — реализуемая в настоящий момент — информационная кампания. Есть несколько конкретных лиц и организаций, которые лоббируют возвращение людей из Сирии и Ирака. Они выступают в СМИ, задают определенный тон теме, и именно они называют людей, примкнувших к боевикам «жертвами» или «беженцами». Это сразу формирует определенное отношение к людям, выехавшим за пределы страны и присоединившимся к террористам.

Вторая составляющая — абсолютное непонимание последствий возвращения людей, уехавших на войну.

Не буду описывать внутреннюю ситуацию в Казахстане, Узбекистане и Таджикистане, которые уже начали возвращать своих граждан, так как не знаю, как в этих странах обстоят дела со специалистами. Скажу за Кыргызстан. В нашей стране на сегодняшний день нет людей, обладающих специальными навыками, позволяющими качественно работать с так называемыми жертвами вербовщиков.

В первую очередь, такими специалистами должны быть психологи. И не простые, а обладающие набором специфических навыков — от умения работать с проявлениями посттравматического стрессового расстройства и обладающих узкопрофильными навыками верификации до знаний теологии и основ семейной терапии.

Если опыт работы с синдромом ПТСР необходим для проведения реабилитации лиц, переживших военные действия, то умение распознавать носителей радикальных идей и определять степень убежденности человека в них — важно для отделения реальных жертв от потенциальных или явных вербовщиков.

— Как отделить «жертв» от уже перепрограммированных на экстремистскую волну граждан?

Это может находиться в компетенции сразу двух ведомств — спецслужб и психологов. В обоих случаях — это длительная и кропотливая работа, требующая внимательного и профессионального подхода.

Методы спецслужб секретны. В случае с психологами — на первом этапе идет диагностика эмоционального состояния, далее исследуется запрос человека и определяются рамки терапии. Это очень общее и крайне приблизительное описание, так как все определяется индивидуально — методами работы психолога и личностными характеристиками клиента.

Нужно понимать, что в работе с клиентами всегда присутствует личностный фактор. Всегда. Это значит, что психолога можно обмануть — сознательно или нет. А если собеседник — профессиональный вербовщик, обладающий знаниями и опытом — работа с психологом превращается в интеллектуальную схватку, победу в которой не обязательно одержит психолог или психотерапевт.

— Если возвращать, то как это нужно сделать без создания террористической угрозы внутри государства?

Очень хороший вопрос. Если бы у меня была такая формула, я бы ей с удовольствием поделилась. Такую формулу уже много лет пытаются найти ученые по всему миру. Последние исследования европейских специалистов, пытающихся бороться с пропагандой радикальных религиозных течений показывают, что поиск далек от завершения.

Стопроцентный и окончательный метод решения проблемы используют силовики. Он называется «зачистка». Но его применение означает, что другие специалисты уже расписались в своем бессилии.

Так как в Кыргызстане гражданских специалистов мало, подчищать их ошибки придется спецслужбам. И дай бог, чтобы они успевали работать на опережение, до появления трупов.

— Есть ли положительный опыт у других стран, и сможет ли Кыргызстан это сделать в одиночку?

Опыт возвращения людей из зон боевых действий есть, также как и есть опыт их дерадикализации и адаптации. Насколько он успешен, мне оценить сложно.

Проблема в том, что Кыргызстан не обладает специалистами, методиками и средствами для проведения полноценной работы с такой группой людей. И что хуже всего — мы не сможем взять чужую методику и использовать ее для реабилитации своих граждан. Нужно учитывать языковые, национальные, гендерные и другие особенности целевой группы, чтобы методика была максимально эффективна.

Из всех вышеперечисленных инструментов, Кыргызстану доступен только один — силовой. Все остальное — попытка получить и освоить грантовые средства на пустом месте.

Сейчас группа неизвестных активистов, как они себя называют, заявила о намерении вернуть 150 человек в Кыргызстан. По моим подсчетам, только первый этап реабилитации обойдется в 0,5 млн. долларов.

Вы согласитесь отдать своего ребенка в школу, где его сверстники будут рассказывать, как убивали «неверных»?

При этом люди не задумываются над тем, что вернуть так называемых «беженцев» из Сирии и Ирака и оставить их без квалифицированного наблюдения, работы по перевербовке и адаптации — фактически означает перевоз бомб замедленного действия в свой дом.

— Известно ли тебе о практике, когда дети и женщины под видом жертв возвращаются в среду обитания для вербовки и дальнейших террористических атак?

Таких историй несколько. Например, вернувшаяся из Сирии мать пятерых детей была позже задержана в Чечне с бомбой в машине.

Именно таких сюрпризов опасаются власти во всем мире. Вот, к примеру, слова главы МВД Великобритании Саджида Дэвида: «Если вы поддерживали террористов за границей, я незамедлительно помешаю вам вернуться». Огорчает и тревожит то, что в Кыргызстане сначала людей решили вернуть, а потом уже решать, что с ними делать. Это большая ошибка. Серьезная. Фатальная.

Те, кто лоббируют возвращение людей из Сирии и Ирака в Кыргызстан либо дураки — если они не понимают всей опасности, либо преступники — так как всё понимают и делают это намеренно.

Пока они усиленно работают над закладкой бомбы замедленного действия, люди принимающие решения, молчат или одобряют эти действия.

В итоге это приведет к тому, что людей привезут, поговорят, нарисуют красивые отчеты о проведенной работе, и все. Инициаторы освоят средства, а мы получим женщин и детей, переживших войну, потерю близких. Людей, которым уже объяснили, что в их горе виноваты мы, ведь мы не разделяем их убеждений. Виноваты власти — потому, что они декларируют светскость государства, виноваты военные, которые боролись с террористами на Ближнем Востоке. И у меня возникают вопросы:

Вы согласились бы жить рядом с женщиной или подростком, который уже перешел грань и может совершить убийство? Вы согласитесь отдать своего ребенка в школу, где его сверстники будут рассказывать, как убивали «неверных»? Вы готовы к тому, что через несколько лет признают неверными уже вас, вне зависимости от того, каких религиозных взглядов вы придерживаетесь?

Если вы готовы принять на себя и своих детей этот риск — возвращайте людей, которых вы называете «жертвами вербовщиков». Но не удивляйтесь, когда эти жертвы превратятся в палачей.

Источник: TUZ.KG

Photo by Reuters

Поделиться ссылкой:

Leave a Comment